Не держи в себе

Который день уже на острове тихо . Человек с длинной бородой восседал на скале и думал чем бы ему утолить голод. От экскрементов, проходящих по нему уже четвертый круг, начало тошнить.
Обглоданный на днях палец болел, но как, же он был прекрасен на вкус, когда голодные зубы рвали его плоть. Поймать, кого-то человек не мог — до того он был немощен. Перед тем как он попал на остров, он был чиновником. У него было все, и ни в чем не знал он нужды. Улыбка скользнула на его лице, как же было прекрасно иметь все и всех. 

Достав старую потрепанную книжку «Как безнаказанно воровать, убивать, ебать гусей», он начал читать. С умилением, с удовольствием, хотя знал книгу уже наизусть. Но заняться ему было все равно нечем. Неделю до этого он рисовал на стенах местной пещеры голых женщин, забрызгивая каждый новый рисунок своим удовольствием. Дошло до того, что депутату стало больно писать кровью, и он понял, что жажда утолена. Рисовать женщин он стал, после того как его бросила подруга, обезьяна Эльвира. До сих пор наш герой не мог понять, чем он ей так приглянулся. Она носила ему бананы и отдавала себя, а после очередного сексуального приключения она исчезла. Неизвестно куда. Он даже дрался ради нее на поединке со стаей ее соплеменников и проиграл, всем трем мартышкам. После этого случая он выкинул штаны, у страха глаза велики и именно они раздули его штаны очередным ужином. Еще никогда в жизни ему не было так страшно. Здесь его не могли защитить ни волосатые руки, продвинувшие его по карьерной лестнице, ни милиция, ни все спецслужбы мира.

Он был один. Он отдал бы руку за бокал виски, отдал бы ногу за бутерброд с красной икрой и вторую ногу за бутерброд с черной. Здесь все было иначе. Спал он на песке в холоде и влаге. Разводить огонь он не умел, а умел разводить только народ своими обещаниями. Готовить еду, он тоже не умел, зато умел готовить заговоры и встречи для получения взяток. Казалось бы, что еще нужно уметь для того, чтобы были деньги?

Грусть накатила на него. Картинка гуся из книги была выдрана и отправлена в рот. Отбеленные зубы жевали бумагу, вкусовые рецепторы принимали сигналы мозга о том, что во рту гусь. Слюна шла изо рта, как пена у бешеного блудливого пса. Дожевав свое первое блюдо, он принялся облизывать носок, смоченный слюной, по вкусу он напоминал суп из суши бара. Чтобы добиться этого вкуса, носок нужно было описать и дать высохнуть. И, пожалуй, это единственное блюдо, которое он все-таки научился готовить. Это событие было единственным радостным, из тех, что произошло с ним здесь, за исключением конечно недели проведенной в пещере.

Третьим блюдом была вода, которой было много вокруг острова, и которую он уже придумал, кому продать. Но вот сотовый здесь не ловил, и договориться о продаже он не мог. Однажды разум его затуманился при мысли о прибыли, он валялся в зеленых листьях, представляя, что это доллары, терся об них, целовал их. Как раз в этот день его и изнасиловала коала. Даже такое амебное существо смогло его догнать и подчинить себе на время. Он не был атлетом — пиная коленями живот, особо не побегаешь. У него было святое место, где он, хранил 3 рубля 42 копейки. Найденные после крушения круизного лайнера. Он поклонялся им, он молился им. Деньги были его божествами, всю жизнь. И даже остров не изменил его. В последние свои часы, умирая от голода и недомогания, он глотал их, чтобы умереть со своим богом внутри. Он лежал и дрожал, тело его было покрыто ссадинами, и был он абсолютно нагим. Последнее слово, которое он произнес, было: «деньги». И никто этого не услышал, кроме коалы, которая тихонько подкралась сзади.